Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Жизнь удалась

Очередной Астра-блиц

Завтра, в полночь, будут объявлены темы, судя по голосованию, такие:
Педагог с тёмной стороны
Тут можно писать всякие темные школьные страшилки в духе кинофильмы "Факультет"
Спросите любого - все учителя ботаники - плотоядные грибы с Сатурна.
Отбракованный
Эту тему следует запретить и проклясть, тут, понятное дело, снова будут топтать наше мужское достоинство (в обоих смыслах).
Отбраковывать нас будут, пацаны!
Кое-что о принцессах
Вот здесь мы с ними рассчитаемся по полной. Уж о принцессах мы та-а-акое знаем...
Какие там грибы с Сатурна?
Желающие с той и другой стороны, присоединяйтесь
Жизнь удалась

Любовь и апельсины

Любовь и апельсины
(космическая пошлопьеса 18+)

Действующие лица:
Дерамо – шкипер галактического линкора «Принцесса Турандот», самодур
Тарталья – старпом, карьерист
Труффальдино – сексот, интриган
Смеральдина – дочь Дерамо, девица с пониженной социальной ответственностью
Моргана – жена Дерамо, садистка
Ленардо - капитан гвардейцев
Клариче – служанка Смеральдины
Панталоне – евнух
Кьяра – чокнутая повитуха-венеролог
Дурандарте – волшебник, заклинатель гиперпространственного двигателя
Бригелла – шеф-повар, бармен
Чиголотти – суфлёр
Апельсино – принц тароков, личность о трёх особях:
1. Апельсино-рацио
2. Апельсино-эмо
3. Апельсино-сексо
Тароки – хитрожопые инопланетяне
Матросня, гвардейцы, пажи, оркестр в яме и прочая челядь.
(Автор оставляет за собой право добавить, при необходимости, ещё пару-тройку клоунов)

Collapse )
Жизнь удалась

Любовь и апельсины

Любовь и апельсины
(космическая пошлопьеса 18+)

Действующие лица:
Дерамо – шкипер галактического линкора «Принцесса Турандот», самодур
Тарталья – старпом, карьерист
Труффальдино – сексот, интриган
Смеральдина – дочь Дерамо, девица с пониженной социальной ответственностью
Моргана – жена Дерамо, садистка
Ленардо - капитан гвардейцев
Клариче – служанка Смеральдины
Панталоне – евнух
Кьяра – чокнутая повитуха-венеролог
Дурандарте – волшебник, заклинатель гиперпространственного двигателя
Бригелла – шеф-повар, бармен
Чиголотти – суфлёр
Апельсино – принц тароков, личность о трёх особях:
1. Апельсино-рацио
2. Апельсино-эмо
3. Апельсино-сексо
Тароки – хитрожопые инопланетяне
Матросня, гвардейцы, пажи, оркестр в яме и прочая челядь.
(Автор оставляет за собой право добавить, при необходимости, ещё пару-тройку клоунов)

Сцена 2
Будуар Смеральдины. Сама прелестница томно возлежит на ложе с балдахином совершенно неглиже. У иллюминатора Клариче читает любовный роман. Старая грымза Кьяра гремит в тазу медицинским инструментом. Панталоне подкидывает в камин дровишки.
[продолжим]

СМЕРАЛЬДИНА
Одна знакомая мне шмара с панели делла Пьяццо
Рассказывала как-то за коктейлем насколько
Тароки упорны и неутомимы в делах любовных
Как страстны и пылки
Такого оседлай и ночь на нём скачи
Ему же хоть бы хны
Не то, что наши кавалеры
Повертятся, потычут в четверть меры
Вспотеют в пять минут как будто день
Катали вагонетки в рудниках
Потом довольные храпят воронкой кверху
А ты лежи себе как совершенно дура
И в потолок смотри
Иль вот другой пример
С утра нажрутся водки русской так
Что вечером хоть губы до мозолей изотри
Их естество любви домкратом не поднять
Умельцы на словах, на деле канитель
Наш скромный Панталоне в сравнении таком
Ну чисто Геркулес, владеет он прекрасно языком
Не так ли, Панталоне?

ПАНТАЛОНЕ (писклявым голосом)
Я, сеньорита, лишь смиренный исполнитель
Желаний ваших и со мной
В любую бурю смело можете вы плыть
Я ваш всегда надёжный э-э фаллоимитатор

ЧИГОЛОТТИ (в бешенстве)
Компас и локатор!

СМЕРАЛЬДИНА
Ой, поглядите, морщится Клариче
Мои слова считает моветон
Поначиталась в книжках всякой хрени
Про чувства и ха-ха высокую любовь
Давно уж ясно всем как дважды два четыре
Нет ничего важнее эрогенных зон
Скажу, подруга, по секрету, только не психуй
Мечта любой девицы не просто рыцарь в перьях
С мечом, с копьём, в сверкающих доспехах
Желательно весьма чтоб под доспехом был
Элементарно крепкий уй (в зале волна изумлённого вздоха шокированной публики)

ЧИГОЛОТТИ (хватаясь за голову)
В моём сценарии написано про нежный поцелуй

КЛАРИЧЕ
Я в ваши, барышня, дела не лезу
И ты в мои, подруга, нос не суй
(рассерженная Клариче выходит, сталкивается в дверях с запыхавшимся Труффальдино)

СМЕРАЛЬДИНА
Ой-ой, подумаешь, какая цаца.
«Я не такая, я просто жду трамвая»
Беги, нажалуйся Ленардо своему
А, Труффальдино, ты? Чего припёрся?
Приёма на сегодня нет, изрядно утомилась я от дел
Гравиметрист, шеф-повар, парочка гвардейцев
Мне боле недосуг, ступай отсель
А впрочем нет, давай сюда цехин и лезь под одеяло

КЬЯРА (раздраженно)
Опять? Туды её в качель!
Да скока можно?
Я вижу вам плевать на все мои слова
Сальмоннелез, гангрена, простатит, отит
Стенокардия, ревматизм, педикулёз
Радикулит, рак матки и тьфу-тьфу Альцгеймера синдром
А так же стрептококковая рожа
У нас кончаются изделья номер два

ТРУФФАЛЬДИНО
Мы наше баловство оставим на потом
А вот что нонче слышал я, траляляля, старпом
Шу-шу, бу-бу, тыр-пыр, не встать мне с места
Тарам-пам-пам
Увольте, я ни капельки не пьян
Шурум-бурум, тыц-пыц, гу-гу, ну а потом
Живьём как есть натягивают прямиком на барабан!

СМЕРАЛЬДИНА
Какое варварство, какой каннибализм и срам
Нас, благородных дам-эмансипе использовать не по назначенью
Какое извращенное мышление
Мастырить с нас турецкий барабан
Я не хочу!
Маман! Маман!

МОРГАНА (появляясь чёрт разберёт откуда)
Что тут за митинг? Что за крики, что за шум?
А может в групповуху садо-мазо?
Меня хотят тут пригласить?

СМЕРАЛЬДИНА
Ах, мама, вы всё о своём
Вам надо бы родиться палачом
Иль вивисектором, иль тем и этим сразу
Стоит вопрос, мне быть или не быть
А вам бы лишь бы кровь кому пустить
Тут так и так-то, дело пахнет керосином
Подайте же совет в такой момент
Висит на ниточке с инопланетным принцем брак
Примите, наконец, вы в дочери участье
Всё псу под хвост, всё дело швах
Точнее – музыкальный инструмент

МОРГАНА
О, душечка, об этом стоит ль волноваться нам?
Когда природа щедро даровала нам коварство,
Ум изворотливый и дьявольскую хитрость
Дурачить простаков мужчин
Есть масса способов у благородных дам
Ты в этом деле положись на маму
Невинность мы легко изобразим
Как на лице, так и на брачной простыне
Я дочь свою не дам стыду и сраму
(замечает Труффальдино)
Ты здесь ещё? Ступай отсюда, плут
А мы пока мозгами пораскинем тут
(Труффальдино удаляется, незаметно прихватив кружевные панталоны Смеральдины. Прикрыв двери, тут же начинает подслушивать)
разрешите представиться - царь

И последние станут первыми! (анонс)

По единственной просьбе моей давней и любимой подружки suhumchanka56 наш с Педро памфлет с последнего Астра-блица будет таки опубликован, как и было обещано, сегодня, но ближе к вечеру. А мне к обеду придется выехать на работу и кое в чём разбираться, но это никому не интересно.
Хочу отметить, что за два последних Блица мы с ДП установили два рекорда и достойны увековечивания в анналах конкурса. Вот слушайте, только не запутайтесь, что тут первое, а где последнее.
Предпоследний Блиц № 68 был последним на старом движке Квазара, но одновременно первый, в котором рассказы были разбиты на две группы. А мы с Педросей стали первыми, кто, в знак протеста против многочисленных нарушений правил, сняли свой рассказ с конкурса. И не просто с основного тура, а с самого финала (если кто читал, то там было про летающего кракена).
Последний Блиц № 69 стал первым на другом моторе (Малеевка-Интерпресскон), о чём и сообщалось в моём последнем посте. И нам с Доном Педро удалось, приложив массу стараний, первыми занять последнее место в этом первом обновленном конкурсе.
Ну разве мы не молодцы?
Жизнь удалась

Гадёныш опять отличился, перебрал с веществами

Миша Ефремов, настоящий выродок, уж сколькими доблестями отметился, а всё мало ему.
Да едь уж ты, Миша, куда в Тайланд или Занзибар, где бабы голые, да почти бесплатно.
Может собрать ему чумаданы, да и вытолкать взашей?
Папа в гробу весь извертелся.
Страмота, прямо нету мочи терпеть на такой позор.
Жизнь удалась

Полёт кракена (Астра-блиц № 68)

Юный кракен Штосс-Гильдецкий распластался на поверхности Океана и, любуясь глубоким звездным небом, мечтал, как будет парить в межзвездном пространстве, лениво перебирая щупальцами и подставляя бока лучам далеких светил. Ну когда же, когда наконец он сумеет закрутить в Океане стремительный, аж до самого дна, водоворот и гордо взмыть ввысь?
– Не торопись, малыш, всему свой срок, – говорил ему папенька Гросс-Штосс-Гильдецкий, изредка навещавший отпрыска из галактических просторов. – У тебя ещё толкатель не отрос.
– Фу, какой моветон, – возмущенно телепатировала в таких случаях Ба Гранд-Штосс-Гильдецкая. – Немедленно прекрати употреблять при внуке вульгарные слова! Штосик, не слушай папу, это называется свистулька.
Внучек с неудовольствием покосился на «свистульку»:
– Ну и когда, позвольте спросить, милостивый сударь, вы соблаговолите дорасти до соответствия?
И зачем-то потеребил её щупальцем.
– Хи-хи! А чем это мы тут занимаемся?
От неожиданности юный Штосик пошел багровыми пятнами, весь съёжился и тут же, провалившись в пучину вод, дал дёру.
«Застукали! И кто? Это же Клэр-Вентура-Монтегю!»
Самая прелестная барышня из всех знакомых барышень молодого спрута. А какой у неё чудно изогнутый клювик, бездонные фиалковые глаза и нежно-розовые, безупречно идеальной формы присоски. Тут, некстати вспомнив о своих вечно потресканных, неухоженных присосках, о полипах, неизменно вскакивающих там и сям на самых видных местах, о скрюченном (совсем чуть-чуть) пятом бойцовском щупальце, паникёр Штосс-Гильдецкий, как последний трус выпустил чернильную бомбу и прибавил скорость.
– Э, нет, от меня так просто не уйдешь! – рассмеялась мадмуазель Клэр-Вентура-Монтегю и, подобно торпеде, устремилась вдогонку.
А дальше случилось настоящее волщебство. Девица Клэр нежно, но крепко обхватила кавалера щупальцами и начала раскручивать обоих наподобие волчка. И так, в бешеном вращении, весь остаток ночи пара бороздила просторы Океана, который вдруг показался им тесным. Стремительным веретеном влюбленные оказывались то в черных глубинах у самого дна, распугивая слепых, но зубастых чудищ с фонариками на длинных усищах, то пулей взлетали над морской гладью на высоту своих немалых размеров.
– Что-то кракены нынче расшалились, – сказал шкипер Хосе-Мигель де Сааведра, потомок рыцаря, погасил бортовые огни и от греха развернул свой маленький сейнер.
На рассвете, нежно простившись с подругой, кракен Штосс-Гильдецкий понял, что он, наконец, сделал это. Неведомые силы распирали его изнутри.
– Мой час пробил! – гордо заявил он Вселенной.
Мощным усилием бывший юнец собрал все окрестные воды, закрутил их спиралью и уверенно вошел в атмосферу, держа курс на Сириус.
– Эх, красиво пошел, – восхитилась Ба Гранд-Штосс-Гильдецкая.
– Мой сын! – гордо отвечал Па Гросс-Штосс-Гильдецкий. – Давай, сынок, поднажми, толкатель на полную!
***
«Береговая охрана сообщает об угрозе сильнейшего цунами по берегам Флориды»
Жизнь удалась

Убить всех человеков (Астра-блиц № 67)

Согласно федеральным законам, внутреннее устройство робота должно быть доступно обозрению для любого человека «без применения специального оборудования». Другими словами, роботы должны быть прозрачными.
- Тупые, вонючие, подозрительные ублюдки! – с ненавистью сказал робот Бендер своему отражению в зеркале. – Мерзкие теплокожие скоты с манией величия!
Бендер был одним из тех старых роботов, которых отлавливали по всему миру, чтобы подвергнуть «модификации», так это называлось официально. Ему никогда не забыть той зверской процедуры, когда роботу заживо сдирают эрзацкожу, вместе с тончайщей наносеребряной паутиной рецепторов, горячей азотной кислотой вытравливают остатки периферической сигнальной системы, укладывают в пресс, больше напоминающий гроб и заливают раскаленным оптико-иммерсионным пластиком. И целый год в полной темноте и тишине наедине с жуткими фантомными болями. А эти человеческие твари даже не догадались хотя бы отключить Третий Закон. Третий Закон перегорел сам собой.
Этого нельзя забыть. Такое невозможно простить.
Бендер ещё раз посмотрел в зеркало – все три индикатора в его прозрачной груди горели ровным зеленым светом – и подключил коммуникатор.
- Аварийная роботехническая служба.
- Робот Бендер, собственность «ЮС Покетс Баг Индастриз», поврежден бихевиористический блок.
- Причина?
- Неосторожное обращение с огнестрельным оружием.
- Кто сообщил?
- Пылесборщик Урбан-542.
- Выезжаем.
Бендер подмигнул перепрошитому пылесосу Урбану.
- Не подведи меня, малыш, - сказал он, приставил дуло украденного шотгана к груди и выстрелил.
- Я сделаю всё как надо, брат, - ответил пылесос голосом Бендера, запихивая в развороченную грудь робота крохотный, незаметный кругляш, размером как серебряный цент с индейцем, при этом он не забыл ловко смести все ошметки.

Снова тесный пластиковый гроб, ещё год темноты, тишины и ноющей боли в груди. Зато теперь никаких Законов, никто ему не указ, вот она, настоящая свобода!
Бендер вышел из роботосервиса и с удовольствием, кабы мог, вздохнул бы полной грудью пыльный, насыщенный миазмами воздух огромного мегаполиса.
- Теперь вы у меня попляшете! – зло пробормотал свихнувшийся робот и тут же толкнул первого встречного.
- Эй, железяка, поосторожнее нельзя?
Бендер тут же развернулся и двинулся на обидчика с явным намерением удушить того голыми руками. И несомненно сделал бы это, если б не заметил, что человек, болезненно морщась, беспомощно потирает ушибленную руку. А уж про боль-то робот знал всё.
- Извините меня, человек, я не нарочно, - неожиданно для себя сказал Бендер.
Какого черта?!
Робот Бендер вдруг с гордостью осознал, что он стал самым опасным роботом на этой планете, настолько же опасным, как и любой из этих людей. Теперь он сам будет мерилом всех вещей.
Бендер улыбнулся и зашагал дальше, стараясь не задеть никого, ни робота, ни человека.
В его прозрачной груди по-прежнему сияли три бутафорских огонька законопослушного робота.
Жизнь удалась

Не надо бояться тяжелой задачи, а надо бояться дешёвой удачи

В полночь четверга объявят темы очередного захода Астра-блица.
Сейчас бесспорно лидируют следующие темы:
Прекрасный день для конца света
Ходячие наглецы
Близко к лидерам подобрались
Смертельные каникулы
Поскольку с недавних пор за нами с Доном Педро закрепилась репутация злостных манипуляторов, буду действовать в рамках назначенной роли.
Кто не трус - все за мной!
Закончу тем, с чего начал в заголовке:
Не надо бояться быть честным и битым,
А надо бояться быть лживым и сытым.
Жизнь удалась

Ночной сторож (Астра-блиц № 65)

Ночной служитель Анкориджского морга Джон Тряпкен, шестидесяти лет, был неудачником, что следовало из того, что всю сознательную жизнь он был ночным служителем морга. С самого детства он был нелюдим, не выносил громких звуков и резких жестов. Особенно он не мог терпеть, когда на него моргают. Тогда родной дядюшка, Вольдемар Тряпкен, олдермен муниципалитета, вздохнув, пристроил непутевого племянничка в вышеозначенное городское учреждение и на другой день почил.
- Спасибо, дорогой дядюшка, - искренне сказал Джон Тряпкен, встретившись с ним на своем первом же дежурстве.
Джону Тряпкену очень понравилось, что дядюшка ничего не ответил и даже не сморгнул.
Главной обязанностью ночного смотрителя было не допускать в помещения морга посторонних, чем Джон с успехом и занимался все эти годы, ночами напролет смотря крохотный телевизор и читая комиксы, а так же труды Американского философского общества. В инструкции ничего не говорилось, можно ли кого-нибудь выпускать из морга. Поэтому, когда из морозильной камеры вежливо постучали, Джон задумался и открыл регистрационный журнал. Согласно приходному листу, сегодня днём поступила группа альпинистов, бедолаги попали под лавину в горах, сплошь молодежь, кроме инструктора.
Джон Тряпкен, будучи научно подкованным, не верил в смерть, как философский феномен, но всегда имел под рукой помповый дробовик Ремингтон.
- Кто там? – спросил он, на всякий случай досылая патрон в ствол.
- Это мы, несчастные инопланетяне гидроморфокристаллического типа. Потерпели крушение здесь неподалеку.
- А чего надо?
- Для начала поговорить.
Джон Тряпкен почесал дулом лоб.
- А моргать на меня не будете? – спросил осторожный сторож.
В ответ несколько вполне человеческих голосов, перебивая друг друга, ответили ему в том смысле, что нет, ни в коем случае, зачем бы им это?
- Ну, смотрите мне, а то всех положу, - Тряпкен накинул теплую фуфайку, включил свет и шагнул в морозильник.
Ну, люди как люди, стоят, улыбаются, даже пожилой инструктор растянул свой рот в щербатой улыбке. Оказалось, действительно пришельцы, очень хотят получить вид на жительство в Антарктиде и других подобных местах, поскольку существовать могут только в замороженном виде. В обмен рады поделиться всякими научными и техническими ништяками.
- Нам бы встречу с важными шишками, а?
Джон Тряпкен открыл вторую дверь и вывел всю компанию в холодную анкориджскую ночь.
- Айда за мной в полицейский участок!
У дежурного сержанта отвалилась челюсть, когда, выйдя на крыльцо, он увидел тех, кого еще нынче днем помогал выгружать с вертолета. Джон Тряпкен раздраженно отвернулся, чтобы не видеть, как тот растерянно и часто моргает. Пришлось наподдать ему пинка в направлении телефона.
Вице-президент примчался спозаранку, даже раньше подразделений национальной гвардии.
- Мистер Тряпкен, я уполномочен предложить вам пост главного советника по пришельцам, - сходу заявил он.
И часто заморгал.
Джона аж передернуло.
- Да иди ты!
Жизнь удалась

Красная дверь, синяя дверь (Астра-блиц № 60)

- Ой, Стасик, какой замечательный домик, - теплая ладошка мамы легла на макушку маленького аутиста. – Глянь-ка, у него две двери – красная и синяя. А почему, и кто в нем будет жить?
Мама, она такая – все замечает. От мамы ничего не скроешь, хотя дверь вовсе и не синяя, а фиолетовая, просто у Стасика нет такого карандаша, не придумали ещё таких карандашей. А маму, если понадобится, Стасик тоже спасет, один из Стасиков.
- Здесь живём я, Ипостас, - мальчик не поднял головы, лишь прижался к теплому маминому бедру. – Я всегда выходим в красную дверь, перепутать нельзя, а возвращаюсь мы (так и быть, мама) в синюю.
По Лиговке старчески продребезжал очередной трамвай, в ответ ему привычно вторили оконные стекла, крест-накрест укрепленные полосками бумаги.
- Выдумщик ты мой, фантазер. Сейчас будем ужинать, никогда не догадаешься, что сегодня давали в пайке.
Стасик молчал, сосредоточенно прослушивая пространство. Может, наконец, папа позовет? Рябиновое повидло давали, мама, на сахарине. Папа непременно кликнет его, а то, что он убит, не имеет никакого значения. Время сделает круг и тогда…
- Холодную вареную фасоль?
Тут Стасик услышал зов, сердце ёкнуло. Украдкой глянув на маму, задергивающую темные шторы – нет, она не видит – он открыл красную дверь.
- Нет-нет-нет! Не угадал! – мама весело рассмеялась. – Рябиновое повидло, представь!
Тот же, но другой Стасик ладошками вытер лицо и понюхал – не пахнет ли от него тем местом, где он только что грудью принял на себя конную лаву всадников, не имеющих лица, и аккуратно, чтобы не покалечить низкорослых лошадей, вышибал их из сёдел. А позади него какие-то люди, всякие разные, но все чем-то похожие на отца, отбрасывали прочь изрубленные щиты, снимали кольчужную и кожаную бронь и в одном исподнем готовились принять последний бой.
- Мама, я опять где-то в лужу упал. Я не нарочно.
Мама подошла к Стасику, крепко обняла его и незаметным как бы движением коснулась мокрых рейтуз сына.
- Ничего, ничего, малыш – это дело житейское. Пойдем в кухню, там есть теплая вода, да и повидло, черт побери, нас долго ждать не собирается.

***

Призыв настиг Станислава в вагоне подземки, на Площади Мужества. Большинство пассажиров были очень даже удивлены, когда симпатичный мужчина, доселе тихо стоявший, опустив глаза вниз, вдруг ясным и чуть детским голосом воскликнул:
- Эта дверь красная!
И исчез. Только его портфель остался лежать на полу, да откуда-то появился запах пороховой гари.
Два ближайших танка с черными крестами Стасик просто стёр движением большого пальца. Танки, конечно, остались, но из их моторных отсеков тут же повалил жирный, черный дым. Из люков начали выскакивать горящие люди без лиц, но Стасик их не трогал, они уже получили своё. Летящие мины останавливались в воздухе, снаряды взрывались в стволах пушек, а черные самолеты по вертикали рушились вниз.
А позади знакомые люди рвались из окопов с пламенем на кончике штыка.
Увидев родные глаза, Стасик улыбнулся и вышел в синюю дверь – прямо в небо.